sfrandzi (sfrandzi) wrote in namarsh_ru,
sfrandzi
sfrandzi
namarsh_ru

Глазами социологов: милицейский беспредел как свидетельство формирования полицейского государства

Случайно наткнулся в Сети на стать, написанную двумя крупными российскими социологами еще на заре путинской эпохи (опубликована в начале 2004 г.) и носящую красноречивое название: "Милицейский произвол, насилие и "полицейское государство".

http://www.index.org.ru/nevol/2004-1/dubin.htm

Прочел и поразился, как точно авторы уловили те тенденции, которые постоянно подтверждались и ширились в последующие годы. А это заставляет тем более внимательно отнестись к выводам и заключениям авторов.

Выводы и заключения этой статьи я здесь и привожу.

"Подводя итог, можно сказать, что порука насилия, терпения и молчания объединяет сегодня в России не только репрессивные органы - в ее периметр включены и жертвы. Мы имеем дело с социумом, в котором крайне слабо выражены формы позитивной солидарности, интереса и внимания к окружающим и, напротив, с заметной силой действуют различные негативные формы сплочения, принятия точки зрения "репрессивного другого", проявления синдрома коллективного заложничества.
А это значит, что привычных объяснений малой эффективности милиции как института низкой зарплатой сотрудников, социальным отбором наименее культивированного "человеческого материала" и т.п. явно недостаточно (даже при том, что они верны). Как показывают наши исследования за ряд лет, репутация милиции в глазах российского населения не просто окрашена недоверием или разочарованием из-за тех либо иных срывов и изъянов в ее работе. Милиция как система, правоохранительный институт в большинстве случаев утратила признаки законности, поскольку общее мнение, разделяемое почти 4/5 всех опрошенных, связывает их с криминальными структурами, с коррупцией и привычным произволом. Причем объем этого произвола со временем только ширится, поскольку растет объем функций милиции: бюрократической властью на нее возложены функции контроля и удостоверения многих повседневных взаимодействий, обойтись без которых большинство граждан просто не в состоянии. Речь идет о прописке и регистрации, паспортизации, идентификации личности, получении разного рода лицензий и сертификатов - от водительских прав до призыва в армию или разрешения на работу. Увеличивается объем функций милиции (при той же структуре института, том же его кадровом составе и той же неподконтрольности обществу), увеличивается и зависимость населения от нее, а соответственно, растет возможность произвола. При всем том, для большинства россиян милиция сегодня - по-прежнему не имеющий альтернатив институт защиты, хотя и с крайне низкой надежностью и эффективностью (низкой, но не нулевой).
Так что дело здесь не в упущениях системы, а в самой системе, как она складывалась на разных этапах жизни советского государства. Карательно-репрессивные функции милиции, связанные с ее задачами в советское время (защита государства, то есть бюрократической системы власти и управления, организации тоталитарного порядка - от людей, населения), сегодня вовсе не исчезли. Они частично трансформировались в источник милицейского произвола, нелегитимного ресурса милиционеров по эксплуатации отдельных уязвимых групп населения, которые не имеют средств защиты от вымогательства и милицейского "беспредела". Отсутствие контроля над органами милиции, связанное с природой и формой организации власти в постсоветское время, ведет к ее изоляции от других институтов, усилению состояния безответственности перед населением, различными его группами. Привычность милицейского насилия и для самих милиционеров, и для большинства остальных - выражение атомизированности и слабости общества, атрофии в нем самостоятельности, солидарности, воли.
Поэтому более адекватное объяснение накапливающихся институциональных дисфункций в милицейской и правоохранительной системе состоит для нас в том, что работа милиции определяется сегодня сочетанием плохо согласованных или попросту противоречащих друг другу целей и задач, в разное время ставившихся перед ней руководством страны, высшим эшелоном власти, отделявшей себя от социума и противостоящей ему. Каждый набор этих функций воспроизводит различные пласты политической культуры, относящиеся к несходным историческим эпохам существования тоталитарно-репрессивной системы управления обществом.
Лакуны в нормативно-административной деятельности государства (чаще всего это те самые области отношений, которые требуют принципиально иного типа регуляции - экономической, правовой и т.п., действующей через конкуренцию и кооперацию, доверие, взаимность, коалиционность) как раз и образуют зоны институциональной неопределенности, административного произвола, превращающие правоохранительные органы в организации частного или корпоративного "силового предпринимательства"3. Иначе говоря, перед нами не проблемы какого-то особого "переходного периода", а неразрешимый в заданных рамках симбиоз разных социальных систем, парализующих друг друга. Кажущаяся ограниченная дееспособность или неэффективность милиции, суда, правоохранительных органов, представляемые официальной властью или масс-медиа как временные трудности или несовершенства в работе правоохранительных органов и даже всего государственного аппарата, обозначают, на наш взгляд, возникновение качественно нового социального состояния - возникновение полицейского государства.
Полицейское государство - это государство децентрализованного контроля и управления при выродившихся или не развившихся механизмах дифференциации ветвей власти. Функциональные элементы законодательной, судебной, представительной и исполнительной власти переходят при этом к отдельному чиновнику, но только в том особом случае, если он обладает правом принуждения и ресурсами такового. Вся система может венчаться квазиавторитарным лидером, символически представляющим все целое или полноту сверхвласти, а может быть возглавлена некоторой конфигурацией олигархических кланов - важно лишь, что ни тот, ни другие не обладают реальной властью, эффективным контролем на средних и низовых уровнях управления. Они могут волевым порядком или в ходе объявленной кампании уничтожить один или несколько центров влияния, экономической, политической, региональной власти по тем или иным частным мотивам и обвинениям ("коррумпированность", "связь с заграничными агентами влияния", "предательство национальных интересов"), но они бессильны по отношению ко всей системе складывающихся отношений, к принципам ее организации.
Такая композиция власти означает конец мобилизационного общества и его идеологии, усиление традиционализма и ксенофобии в социуме, но особенно - в его военизированных, репрессивных структурах (армии, милиции, "органах"), нарастание процессов стагнации, разложения, усреднения, деградации, которым - в отсутствие других вариантов движения и групп, их всерьез отстаивающих, - придается вид стабилизации. Отличительной чертой подобной "стабилизации" является усиливающаяся неспособность власти к решению системных конфликтов и напряжений, постоянное откладывание принципиальных политических решений "на потом", длительность "временного", как бы переходного существования, обеспечиваемая только ценой снижения человеческого капитала и истощения социальных ресурсов".
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 7 comments