kamushki (ezelikova) wrote in namarsh_ru,
kamushki
ezelikova
namarsh_ru

Сборная листовка

Скомпоновала вот такой текст, использовав три поста в этом комьюнити. У меня все влезло в формат а4 - с двух сторон. Думаю, не надо нам бояться писать длинно - на марши ходит народ, в большинстве своем умеющий, и даже любящий читать. Можно размножить и раздавать на марше.
Повыделять жирным наиболее убедительные места можно самостоятельно.

К а к с т а н о в я т с я н е с о г л а с н ы м и

Несколько примеров из жизни про то, как политика сама начинает заниматься тобой, даже если ты нисколько не интересуешься политикой.

У меня все есть. Хорошая работа, прекрасная зарплата, даже собственный автомобиль. Я веду жизнь обычного офисного планктона. И всяческие марши, фарши и политические разборки меня не колышут. Точнее, не колыхали раньше. Почитайте пять историй из моей жизни.

1. Про армию.
Моего друга забрали в армию, когда он шел по студгородку. Остановил знакомый мент, отвел в ментовку, а оттуда увезли в военкомат и в тот же день отправили в часть. Через месяц мы с Серегой приехали его навестить. Наш новобранец похудел и осунулся. Мы болтали два часа. Обычно, когда я общаюсь с друзьями, смех раздается минимум раз в пять минут. В эту встречу мы посмеялись может быть раза два. Про жизнь он особо не рассказывал, просто употребил эпитет «тюрьма». Я сбегал в магазинчик при части, чтобы купить другу конфет и сока. В этот же момент в магазин зашли два деда. Один из них набычился и навис надо мной, пока я говорил продавщице, что мне нужно. Дальше я мельком поймал его взгляд и вышел. Он ненавидел меня за мою гражданскую одежду, за то, что я не обращал на него внимания в магазине и за то, что через полчаса мы вышли и поехали обратно в Москву. Деду оставалось выяснить, кого мы приехали навестить. И выместить злость на нашем друге.
Двумя годами раньше у друга погиб отец. И остались только мама и маленький брат – инвалид детства. По закону (тогдашнему закону, пять лет назад, сейчас эта отмазка не прокатит), его не должны были призывать. Мама добилась справедливости – через четыре месяца после призыва он вернулся домой. Может быть, его учили стрелять из автомата? Ни разу. Может, его учили воевать в современных условиях, управлять какой-нибудь техникой? Нет. Он просто четыре месяца провел в тюрьме.

2. Про ментов.
Моя девушка – татарка. Она говорит по-французски и по-английски, но не понимает по-татарски. Она учится в университете, и помимо женской сумочки таскает с собой тубус с чертежами. В тот раз она шла с электрички, когда ее выцепил из толпы мент и спросил документы.
- На каком основании? - спросила она.
- Проверка паспортного режима.
- А что это такое?
- Вы что, прикидываетесь, девушка? Вы что, не слышали, что в Нальчике творится? Так, где у вас тут регистрация? Вы знаете, - заорал мент, - что после шести вечера нужно находиться по месту регистрации? Куда вы вообще направляетесь?
Тогда у нее еще была студенческая временная регистрация в общаге, а шла она к друзьям в подмосковную квартиру. В этот момент она еле сдерживала слезы, мент вернул ей паспорт и что-то нравоучительное прокричал вслед. Дома ее била истерика, на коже высыпали пятна и не проходили неделю. К следующей встрече она подготовилась получше. Ментов было двое, они проверкой документов остались довольны, хотя и тревожились немного о судьбе своих фамилий и номеров, переписанных в блокнотик. Предположили, что эта красивая девушка с тубусом учится в юридическом. В третий раз толстый мент сказал, что впервые видит, чтобы у него переписывали данные. И сам от страху переписал себе цифры ее паспорта. Таких ментов в Москве 160 тысяч. Даже победная встреча с ментом – неприятна. Я согласен терпеть такие неудобства, если бы взамен получал эффективность работы милиции. Вот только люди, тратящие основное время на то, чтобы выбивать деньги из прохожих, не могут ловить преступников.

3. Про скинхедов.
Иногда в электричках или на темных улицах спальных районов попадаются группы лысоголовых молодых людей, считающих себя самыми русскими. Они хвастаются тем, что готовы пожертвовать собой для счастья нации, и при этом нападают на одиноких безоружных прохожих, обеспечив внезапность и численное превосходство. Они любят рассуждать об этнической преступности и наркомафии, но при этом я не слышал, чтобы они нападали на преступных авторитетов или разоряли наркопритоны. Они любят рассуждать о пользе того или иного человека, о социальном паразитизме, но дело в том, что моя девушка, которая так им не нравится своим разрезом глаз, приносит и принесет России больше пользы со своими чертежами и французским, чем десяток отморозков с ножами.
А этих убийц ловят потом милиционеры из истории номер 2. А судят – судьи из истории номер 4. У этой истории к счастью нет сюжета. А мне просто не хочется всю жизнь испытывать тревогу за своих близких.

4. Про маму.
Мама моего друга работала юристом в коммерческой фирме. Небольшая компания занималась авиаперевозками, иногда для перевозки товара из Китая они пользовались попутными военными самолетами. В 2004 году на фирму наехала ФСБ. И получила недостаточно бабла для того, чтобы просто закрыть дело. Но достаточно, чтобы хозяин фирмы отмазался. Из-за такой щекотливой суммы возникла ситуация, когда нужно было кого-то посадить. В начале маму моего друга вызывали к следователю ФСБ как свидетеля. В один из вызовов ее арестовали. Следователь все объяснил: «Сколько скажу судье, столько вам и дадут. Захочу – дадут по минимуму, выйдете через половину срока. Будете выпендриваться – дадут по полной, и на условно-досрочное можете не рассчитывать. И вообще, войдите в положение – моя доля здесь минимальна, пришлось поделиться с начальством». Маме дали четыре года, недавно она вернулась из тюрьмы, отсидев два года и один месяц. Мама, с которой мы привыкли пить чай на кухне и обсуждать всякие глупости, провела два года и один месяц в тюрьме. Фамилию следователя мой друг запомнил очень хорошо, когда-нибудь через много лет они встретятся.

5. Про Интернет.
Начиная с захвата НТВ нам всё время казалось, что сейчас власть остановится. Что она достигла своих целей, что ей ничего не угрожает и поэтому с инакомыслием бороться больше не будут. После закрытия ТВ6 - "ну всё, додавили". Солидные "Известия" превратились в агитку Кремля, Парфенова выгнали с НТВ, Рен-ТВ и Коммерсантъ купили "лояльные" структуры, РСН развалилась - "ну уж теперь-то они успокоятся".
Настала пора понять, что успокаиваться никто не намерен. Следующий на очереди - Интернет. Поначалу - бандитскими методами; потом, при президенте Иванове - законодательным запретом провайдерам предоставлять доступ к НБП-инфо, "Назлобу", Антикомпромату и прочим. Потом - отключение доступа к ЖЖ. Лет через пять запретят Википедию. Через десять - Салтыкова-Щедрина. Нам не хватило воли защитить свою свободу слова, и нас ее лишили. Если мы сейчас не защитим свою свободу передвигаться по городу, свободу собираться на митинги, свободу не любить Путина - нас обязательно лишат и этих свобод. Если не выйти на улицу сейчас, пока еще не стреляют, стрелять начнут. Обязательно.

Короче, к чему я веду? Многие хорошие и уважаемые мною люди уверены, что в этой жизни от них не требуется интересоваться политикой. Достаточно самому жить достойно, заботиться о родителях и детях, по возможности улучшая мир вокруг. Я с ними согласен! Я работаю, плачу налоги, не кидаю окурки на асфальт под колеса подъезжающей маршрутки. Я подучил законы и не даю взяток ментам, не плачу и гаишникам, потому что не нарушаю правила. Но в моей и нашей общей жизни все равно случаются неприятности, описанные выше, и решение подобных проблем не находится в плоскости самосовершенствования. Да, мы все вроде бы живем лучше, получаем больше денег, покупаем обои, кухни, квартиры и машины. Мы не оглядываемся вокруг, не смотрим по сторонам. У нас все хорошо - и не важно, как это получилось так. При этом мы тратим наши "большие" деньги на транспорт, мы выплачиваем бешеные проценты за наши кредиты, мы отмазываемся или отмазываем детей от армии, мы делимся историями о ментах, отнявших трубу, деньги, продержавших "для выяснения личности", мы вспоминаем, как нас выселяли из домов в центре "под снос", а потом в этих домах появлялись офисные центры.

Но мир не исчезает, если ты закрываешь глаза. Он есть, он тоже движется, а твои закрытые глаза - всего лишь повод воспользоваться этим. У нас стало меньше свободы, и это чувствуется. Твой дом сносят – и ты ничего не можешь сделать. Твоего сына берут в армию с кучей болезней - ты ничего не можешь сделать. Акции протеста подавляются дубинками. У нас нет не какой-то абстрактной свободы, а нормального пространства для жизни, которое так на самом деле необходимо. И чтобы такое пространство было у каждого из нас, для этого нужно поменять кое-что наверху. Нам нужно. Мне лично нужно. Мне самому необходимо, именно мне хочется, чтобы в России был сильный президент, независимый от него парламент и судящая их обоих независимая судебная власть. Менты от этого не исправятся сами, но тогда каждодневная работа по написанию жалоб и подачи исков в суд будет иметь смысл. Мне и моей семье необходимо, чтобы в России была свободная пресса, которая будет рассказывать о преступлениях и халатности чиновников, и вызывать тем самым отставки, служебные проверки и уголовные дела. Мне лично важно, чтобы у России была сильная армия, как у любого сильного государства. И если новый президент снова назначит министром обороны своего дружка, который реформу провалит – парламент ему на это укажет, а следующим президентом станет человек поумнее. Не из-за абстрактных соображений, а глубоко по своим личным мотивам я иду на Марш Несогласных.

Я ходил и буду ходить на Марши, потому что я иду туда не за Каспарова или Лимонова. Мне не нужны вожди. Мне нужны организаторы, потому что я сам не смогу организовать митинг. Я (и многие другие) хожу на Марши потому, что уже просто жить в нашей стране становится сделкой с совестью. Так что это просто шкурный эгоизм - я не хочу, чтобы мои дети меня спрашивали "А ты-то что тогда сделал? Ничего? Значит вы все, и ты в том числе сделали это". Я хочу, чтобы и им, и самому себе, я мог сказать, что я сделал все, чтобы, по крайней мере, не быть замазанным в этом - в поисках грузинских детей по школам, в запрете на вывоз анализов больных лейкемией и т.п. В том, чтобы хотя бы не было иллюзии всенародного одобрямса суда над Ходорковским или над нацболами, повесившими конституционный плакат "Путин, уйди сам!".
Если начнутся еврейские погромы, я надену кипу, чтобы никто меня не принял за погромщика. Иначе чтобы я ни делал, я все равно буду нести ответственность как соучастник. И вот теперь я хочу, чтобы на мне был знак, и чтобы ОНИ видели, что я не с ними, я другой крови. Чтобы менты видели, кого им забирать в обезьянник за "сходство с полученной ориентировкой". Чтобы "электорат" знал, что со мной лучше не заговаривать о том, что "черные понаехали". И еще мне хочется видеть тех, кто думает так же, как я. Мы должны видеть друг друга. Они должны видеть нас. Это наш шанс объединиться без всяких структур, без организаторов, без начальников, без приказов. "От двери к двери, из окна в окно...". По горизонтали. Только такое объединение и делает население народом.

Использованы авторские тексты lj-юзеров sk0tina, messala, beri_llii
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments