February 12th, 2020

ирисы
  • bel_ok

Последнее слово Василия Куксова, осужденного по делу "Сети" на 9 лет строгого режима

Последнее слово Василия Куксова, осужденного по делу "Сети" на девять лет строгого режима. В тюрьме он получил открытую форму туберкулеза. Его пытали и избивали.

- Я начну с того, что я бы хотел поблагодарить и благодарю всех участников процесса, и тех, кто присутствовал на наших заседаниях, слушателей, наших защитников, подсудимых и уважаемый суд. Я хотел бы отдельно поблагодарить суд за то, что процесс сделали открытым. Это дало возможность увидеть все многим людям, кому небезразлична наша судьба. Эта мысль меня согревает. Также согревает мысль, что я не забыт до сих пор, и, надеюсь, никогда не буду забыт своими родителями, супругой, друзьями. Хотел бы отдельно поблагодарить свою маму и отца. Мама у меня сама кротость, скромность, отец правдоруб, наверно я взял от них эти качества. Отдельно хотел бы поблагодарить СМИ, потому что они освещают наше дело. Я благодарен, что хотя бы наше дело освещено, а сколько таких — возможно сотни и тысячи тех, кого возможно уже осудили, а про них никто и не вспомнит.

Мы с подсудимыми и с адвокатами прошли долгий путь, было много всего, начиная с… Разные сложности были, мы с ребятами и не знакомы были, кроме Ильи я никого не знал. Но я очень рад, что мы подружились. Всех подсудимых, как я понял за время судов, так как до этого мы практически не общались, объединяет, что мы все верим в добро и что-то лучшее. Это по-разному можно назвать, вегетарианство, антифашизм, мы схожи в этом. Мне жаль, что я не знал их раньше даже. Огромное уважение у меня, конечно, к Илье Шакурскому, очень приятно, что в такую минуту есть такой крепкий друг и товарищ рядом, но лучше бы он находился дома. Я до последнего времени надеялся, что сторона обвинения откажется от такого обвинения, возвратит дело на доследование, что-то изменится. Я до сих пор верю, что может быть что-то изменится, здравый смысл во всем этом возобладает. Я хочу сказать, что в общем мне не о чем жалеть. Многие говорят, знал бы где упадешь, — соломку бы постелил. А я бы не подстелил никакую соломку. Я не жалею о дружбе с Ильей, о своих жизненных принципах, в которые я верю. Ведь судя по нашему процессу, упасть можно везде, даже абсолютно ничего для этого не делая, поэтому непонятно, куда нужно стелить эту соломку.

Чего-то плохого я не делал. Покажите мне того человека, которому хоть кто-то из нас причинил зло. Вот Илья правильно сказал, у него возникает вопрос, — за что? Меня тоже волнует этот вопрос, и постоянно этот вопрос возникает, когда сидишь уже третий год, разбираешься в этих бумагах, что-то выписываешь, отмечаешь и думаешь, — вот зачем мне все это надо? То есть просто ни за что взяли, посадили, сказали, — вот тебе 39 томов, сиди с ними и разбирайся.

Следователь мне еще в середине следствия говорил, что этот процесс будет показательным, — вас посадят, чтобы другим неповадно было. Антифашистам, анархистам. Чтобы не собирались, не кучковались. Но по-моему всем стало очевидно, что этот показательный процесс теперь работает в другую сторону. Я надеюсь, что есть еще неравнодушные люди, которые наблюдают за этим, которые все это осознают. Надеюсь, что когда-нибудь в будущем на каком-нибудь уроке права лектор придет и скажет, — сегодня мы рассмотрим дело, которое началось в 2017 году. Вот так делать нельзя, таких нарушений допускать никак нельзя.

Еще конечно пару слов вообще про обвинение. Тысячу раз говорили, что абсурдно и так далее, но ведь это просто невозможно. Даже то, в чем нас обвиняют просто невозможно. Ну это как, — всемером какие-то перевороты. Я не могу этого понять… Это все равно, что найти группу грабителей, которые хотели ограбить банк с помощью телефона. И все равно мы третий год здесь, никого это не волнует.

Закон должен защищать человека, поддерживать принцип справедливости, правду, в конце-концов, мораль. А какая мораль по поводу того же Зорина, в чем тут мораль? Человек оговорил друзей, и ему за это свобода. Ну как же… Нас с детства учат доброте, дружбе. Кому эти сказки добрые пишут, книги, потом просто вот так… Показательное поощрение, что Зорин так поступил — он молодец, а кто остался на своем, кто с самого начала говорит правду — тот сидит. Страдаем не только мы, не только я боюсь, что меня осудят, дадут мне большой срок. Да, конечно, я этого боюсь, не скрываю. Но ведь действительно страдают не только семь человек, — страдает вся наша семья.

Я уже начал говорить про смысл правосудия, я не особо владею юридическими терминами. Но вот что от меня хотят? Я об этом думаю постоянно. Тюрьма, как написано в законодательстве, должна исправлять человека. Что еще во мне должно исправиться? Был я антифашистом, я и сейчас антифашист. Кем я должен стать, фашистом? Занимался я любительским спортом. А сейчас превратился в скелет, потерял здоровье. Какой прок, для кого это нужно? Итак уже все настрадались. То, что произошло, уже имеет необратимые последствия. Заключение повлияло на наше здоровье, психику родственников, моя семья разрушена. С этим заболеванием я теперь просто изгой. Даже если я выйду из тюрьмы, как я пойду в гости к друзьям, у которых уже дети маленькие? Все от меня будут только сторониться. Ради чего все это? Чтобы кто-то получил свои награды, премии?

Хотел бы сказать, — то, что запросил прокурор — это просто несообразно всему, что мы здесь слышали. Это сумасшедшее количество лет за какие-то походы, фримаркеты, акции. Я так и не понял, извините, какой я террорист, и цифры эти, это просто… Приговор — страшное слово в обиходе, но это я даже не знаю… Это я так думаю, а что думает Дима Пчелинцев или Илья? Им же вообще…

По поводу того, что вообще осталось. Если честно, эти цифры опять же, меня они поразили. Я просто не знаю, куда потом возвращаться. Мою жизнь растоптали, из-за этого ломать еще и жизнь супруги я не хочу. Родители у меня пожилые люди, им по 60, то есть куда мне потом? Возвращаются туда, где ждут. Получается, что и возвращаться будет некуда. Наверно, на этой печальной ноте я и закончу.
Источник


ирисы
  • bel_ok

"Однажды все равно придется провести Нюрнбергский процесс"

Последнее слово Дмитрия Пчелинцева, осужденного по делу "Сети" на 18 лет строгого режима:

- Уважаемый суд, участники процесса. В принципе, всё, что я мог бы сказать, было уже неоднократно сказано, как мной, так и другими в процессе на судебном следствии, в прениях сторон. Наверное стоит сказать только о том, что все-таки, наверное, мы виновны. Но только виновны, конечно же, не в терроризме. Не только мы, а мы все, присутствующие здесь в зале суда, и те даже, кого здесь нет. Потому что, наверное, мы делали что-то неправильно, раз допустили, что у нас в стране такое возможно. И мы, видимо, очень долго двигаемся куда-то не туда, раз пришли… вот сюда.



Я хотел бы сказать, что у нас в стране, конечно, очень тяжело с правосудием, именно сейчас. Раньше, может быть, было лучше. Я никогда особо не интересовался ни политикой, ни правосудием, ничем таким. В принципе, в основном потому что мне не было это сильно интересно, и я не думал, что когда-либо может стать, что я когда-нибудь с этим столкнусь. Но, однако, посидев два с лишним года в одиночной камере, я анализировал, как я вообще здесь оказался, и что меня сюда привело. И естественно я мог сделать только один вывод, который, я думаю, очевиден всем, — мы действительно делали что-то не так всей страной. И чего-то не делали, хотя должны были, даже обязаны.

И, как сказал правильно Илья Александрович, наша страна, точнее не совсем наша, а та, которая была на ее месте до нас, победила фашизм, и люди, победившие фашизм, также до сих пор живы, живы их потомки. Мы — их потомки. И, знаете, в Германии, насколько мне известно, с правосудием таких трудностей нет, хотя в свое время у них был там третий рейх, и людей сжигали в печах. Просто у нас не было своего нюрнбергского процесса. И все следователи, которые выносили смертные приговоры и приводили их в исполнение, они потом выходили на пенсию, они спокойно старились и умирали в кругу семьи в теплой постели, и всё у них было в порядке. И у их последователей было всё в порядке. А сейчас мы имеем то, что когда меня задерживают и бьют током, после этого сотрудники ФСБ едут и отмечают столетие своей организации. То есть они прямо указывают на то, что они чувствуют себя приемниками НКВД. И всем прекрасно известно — не было никакого понятия: ни правосудия, ни справедливости. Был просто бандитизм.

Наша сейчас задача, наверное, — остановить это и сделать шаг в сторону разума. Потому что, если мы будем двигаться дальше на автопилоте, совершенно не понимая вообще куда мы идем, и, соответственно, мы не можем предугадать к чему это нас приведет. Мы можем сейчас остановиться вообще, посмотреть, где мы есть (сами знаете, большое видится на расстоянии). Нужно сделать шаг в сторону и посмотреть на то место, где мы остановились. И подумать, что мы можем сделать, для того, чтобы двинуться в правильную, нужную, сторону. Может быть, конечно, не сразу, может быть с нами это не работает и не сработает. Может быть это не сработает и в ближайшие пару лет. Но однажды все равно придется признать эти ошибки, однажды все равно придется провести нюрнбергский процесс, потому что травмы, я полагаю, только так и залечиваются. У меня всё.


Источник

ирисы
  • bel_ok

Обращение профсоюза к новому министру

Анастасия Васильева, председатель «Альянса врачей», обращается к новому министру здравоохранения Михаилу Мурашко.

https://youtu.be/9CPNPdA-22c



ирисы
  • bel_ok

Крах детской онкологии: ещё два ребёнка на грани гибели

Анастасия Васильева, председатель «Альянса врачей», расскажет про критическую ситуацию в отечественной онкологии и предложит новому министру Михаилу Мурашко пути выхода из неё.

https://youtu.be/iVDt65sl0_o