Vera Mix (verka_hot) wrote in namarsh_ru,
Vera Mix
verka_hot
namarsh_ru

Рассказ Артема Басырова о пребывании в "психотропном плену"

                                                       Плен

В русской Википедии имеется занятная статья о карательной психиатрии под одноименным названием. Помимо прочей информации в ней приведен список стран, где имело место быть это явление. Впервые по политическим мотивам в психбольницы начали помещать во Франции, во времена "Второй империи". Это было более 40 сторонников А. Сен-Симона. Канада 40-60 годов прошлого века отличилась "сиротами Дуплессиса". В провинции Квебек под руководством премьера Дуплессиса и Римской Католической Церкви десятки тысяч интернатских детей подверглись "химической лоботомии". Выжило около 3000 человек. В нацистской Германии на основе евгеники 1920-х годов и в соответствии с программой эвтаназии Т-4 уничтожались психические больные как «неполноценные элементы». Это примеры из истории зарубежных стран. Однако, ни для кого не секрет, что в истории нашей страны более чем достаточно фактов «закрытия» в психбольницы по политическим мотивам. Первой жертвой карательной психиатрии в советской России была эсерка Мария Спиридонова, ее госпитализировали в 1921 году. Пожалуй, самый близкий к нынешней российской оппозиции пример применения репрессивной психиатрии в советское время был Владимир Буковский, его поместили в спецпсихбольницу в 1963 году. Конечно, нельзя говорить о стопроцентной объективности Википедии, но думаю появление там пункта "Российская Федерация" в списке стран, где психиатрия применяется как средство нейтрализации неугодных, весьма показательно.

История с моей принудительной госпитализацией тесно связана с проведением "Марша Несогласных" в Йошкар-Оле 24 ноября прошлого года. Точнее, она является его следствием, поскольку я был одним из организаторов акции. 
За 10 дней до назначенной даты инициативная группа подала уведомление в администрацию города. Уже на следующее утро был получен ответ. Его суть заключалась в фактическом запрете мероприятия. Несмотря на это, организаторы Марша были намерены провести акцию. Видимо, это всерьез напугало местные власти, вынудив их пойти на достаточно радикальные меры. Давление на активистов Другой России началось уже через несколько дней после отказа властей, когда около 20 часов вечера мне позвонил незнакомый мужчина и предложил явиться в городской военкомат на медкомиссию. Он не представился, я расценил звонок за провокацию.

Преследования продолжились 20 ноября, когда примерно в 19 часов домой к организаторам "Марша Несогласных" Клюжеву Михаилу, Мочалову Ивану и мне, приходили сотрудники МВД. Мочалову вручили предостережение о недопустимости проведения несанкционированного мероприятия 24 ноября. В тексте, как мера наказания, упоминалась статья 20.2 КоАП "Несанкционированный Митинг". Также у него взяли объяснения по поводу Марша. Меня и Михаила в это время не было дома. Через родственников милиционеры передали, что мы должны были явиться на следующий день в отдел милиции общественной безопасности для дачи объяснений по поводу акции 24 ноября. Следующим витком репрессий была откровенная провокация против Клюжева.

22 ноября Михаил возвращался домой. К нему подошел мужчина спортивного телосложения и попросил прикурить. После чего неизвестный провокатор начал толкаться, затем произошел профессионально исполненный бросок через бедро, в результате которого Михаил оказался в сугробе. В снегу завязалась короткая потасовка, после чего неизвестный скрылся. Затем практически мгновенно появился автомобиль ППС и Клюжев был задержан милиционерами. После этого он был доставлен в Центральный ОМ Йошкар-Олы, где провел ночь в обезьяннике, а потом еще трое суток административного ареста в городском спецприемнике. Адвокатом Михаила в связи со странными подробностями его задержания была подана жалоба в прокуратуру города. К счастью, административный арест не сказался на приговоре по его делу 29 ноября. Оно было возбуждено в июле по указке спецслужб по статье 328 УК, уклонение от воинской службы. Суд присудил ему год условно.

На следующий день, утром 23 ноября, я вышел из дома. Нужно было решить пару вопросов относительно организации акции. Собственно само задержание произошло примерно в полдень, причем в довольно типичной, для оперативников, манере. Двое мужчин в штатском, крепкого телосложения догнали меня на улице и, не представившись и не предъявив никаких документов, предложили пройти в их черную "Волгу". Естественно, сопротивление в таких условиях оказалось довольно бесполезным занятием и мне пришлось повиноваться воле неизвестных правоохранителей.

Затем меня отвезли в городской психоневрологический диспансер. Там моментально в кабинете главного врача была созвана комиссия из трех психиатров, где на глазах было составлено абсурдное заключение и направление на принудительное лечение. Суть заключалась в неких неадекватных действиях с моей стороны по отношению к каким-то девушкам и женщинам. Их личности так и не были установлены. А сам вызов, по словам задерживавших меня людей, осуществил неизвестный гражданин. Остается только гадать о возможностях этого гражданина, способного одним звонком вызвать оперативную группу из трех человек в штатском. В медицинском направлении сказано, что я был задержан в поселке Семеновка у церкви, практически на месте "преступления". Естественно это откровенная ложь, однако хочу сказать, что я действительно был в этот день в церкви. Свечку поставил за успех акции. Удача тогда нужна была как никогда. Далее меня на той же "Волге" привезли в республиканскую психиатрическую больницу №1. При поступлении в больницу было составлено мотивированное заключение. Там врач оценил мое внешнее состояние – «При поступлении: напряжен, многословен, подозрительно смотрит на окружающих ... склонен к рассуждательству, сбивчив...". Удивительная реакция человека на подобные обстоятельства, не правда ли господа психиатры?

После чего я был помещен в приемное отделение (ПДО). По пережитым ощущениям могу сказать, что принудительная госпитализация это крайне неприятная вещь. Пить таблетки меня фактически заставляли, уколы перестали делать только после визита моего адвоката к лечащему врачу. По мнению независимых экспертов, лечение было назначено легкое, однако даже при такой "терапии" я неделю после больницы с трудом разговаривал, не говоря о нарушении памяти и прочих, весьма неприятных моментах.

Через четыре дня после госпитализации состоялся суд. Это прямое нарушение закона, так как судебное заседание должно было пройти в течение 48 часов. У меня не было адвоката, и я не мог ничего сказать в свою защиту в силу того, что находился под действием психотропных препаратов. Да и представьте реакцию судьи, к примеру, на такие слова: "Меня насильно сюда поместили, за то, что организовывал "Марш Несогласных" в Йошкар-Оле и я активист оппозиционной коалиции "Другая Россия". Прекрасная тема для юмористического рассказа. Судья вынес решение о продлении лечения.

Звонки разрешались, но только с согласия врача и со стационарного телефона. Только один раз позволили позвонить с моего мобильного. По поводу отношения медперсонала больше всего добивало абсолютное безразличие к подопечным. Хотя не могу сказать про всех медработников. Иногда попадались приятные исключения. Довольно интересным фактом является то, что мне разрешили в больнице проголосовать по открепительному удостоверению. Естественно, голосовал за "Другую Россию". По началу думал о том, что таблетки буду пить до мартовских выборов. Хотя когда я услышал новости о сильной заинтересованности моим делом правозащитного сообщества, замелькала надежда об освобождении. Однако твердое убеждение, что новый год придется встречать в праздничной атмосфере желтых стен и в замечательной клетчатых штанах из фланели, оставалось до выписки.

Из развлечений были телевизор, сделанный еще в Советском союзе, и два радиоприемника. Один был прикреплен высоко на стене в коридоре отделения. Второй, портативный, мне удалось "нелегально" пронести в палату. Посещения разрешили только после перевода в другое отделение. Еще была книга Дмитрия Быкова, но чтение под психотропными препаратами, как оказалось, весьма бесполезное занятие. Прочитав абзац, начинаешь следующий, и до тебя доходит, что ты не помнишь предыдущий.

Когда узнал о своей выписке, признаться, удивлению не было предела. Видимо при принятии решении об окончании лечения врачи основывались не на состоянии пациента, а на том, что за день до него в больницу звонили из Москвы специалисты из независимой ассоциации психиатров и высказали намерение приехать в Йошкар-Олу.

Последним в моем деле нарушением норм, принятых при стационарном лечении было то, что при выписке мне не вручили никаких документов. Пожалуй, самым большим пережитым унижением были поездки за территорию больницы на рентген и флюорографию, когда меня в больничной одежде (валенки, фуфайка, шапка-ушанка) и со связанными руками вывозили к «нормальным людям».

Думаю, целостное ощущение от полученной "терапии" может передать словосочетание - психотропный плен. А, применив менее цензурный язык, скажу, что это было дерьмо длиною в месяц. Как показал случай с моей госпитализацией нынешнее российское медицинское законодательство и положение дел в области стационарной психиатрии находится в пугающем состоянии, если не сказать хуже. Очень вероятно, что власти и далее не удержаться от соблазна применения психиатрии как карательной меры. Но здесь я хочу обратить внимание читателей не только на проблему возрождения репрессивной психиатрии в России, но и на множество российских политзаключенных. Ведь "закрытие" в тюрьмы проявляется в Российской Федерации в куда большей степени, чем "закрытие" в психбольницы. Особо хочу упомянуть имена национал-большевиков, которые сейчас находятся за решеткой или в вынужденной эмиграции: Роман Попков, Елена Боровская, Сергей Медведев, Дмитрий Титов, Назир Магомедов, Алексей Макаров, Дмитрий Елизаров, Людмила Харламова, Алексей Никифоров, Ольга Кудрина, Руслан Хубаев, Александр Николаенко, Вячеслав Русаков, Николай Балуев, Марина Курасова, Сергей Резниченко, Михаил Ганган. Они пострадали, и все еще продолжают страдать за свои политические убеждения и свободу.

Хотелось бы выразить огромную благодарность всем тем, кто принимал участие в моем освобождении. Как России, так и за рубежом.

Мой адвокат, Светлана Сидорина, подала кассационную жалобу в верховный суд республики Марий Эл по поводу незаконности моей госпитализации. Случай далеко не тривиальный не только для Йошкар-Олы, но и для страны в целом. Так что, думаю, сейчас невозможно предугадать решение суда. Правозащитники республики, в случае если суд примет решение о правомерности моей госпитализации, уже высказали желание дойти до Страсбурга.

В заключении хочу сказать еще пару слов о "Марше Несогласных" в Йошкар-Оле. В ноябре прошлого года власти не только запретили это мероприятие, но и нейтрализовали его потенциальных организаторов. И что же такого власти совершили, если испугались группы сознательных граждан, желающих мирно собраться на городской площади и слегка приоткрыть глаза народу на положение дел в стране? Видимо, повод для беспокойства у властей оказался настолько веским, что вынудил их пойти на столь неадекватные и порой граничащие с безумием меры. К слову за Клюжевым ездил автомобиль наружного наблюдения аж до 6 декабря. А за рядовой активисткой Другой России Светланой 24 ноября весь день «гулял» высокопоставленный милицейский чиновник из другого города.

Господа офицеры, будьте мужчинами, возьмите себя в руки и сохраняйте спокойствие. Хотя, скорее всего этому государству поможет только одно лекарство – Революция. А большинству российских граждан я хочу сказать, что согласно историческим традициям нашей и других стран, после расправы над оппозицией, следует расправа над народом.

Артём Басыров, http://nazbol.ru/rubr15/268.html
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 3 comments